Есть ли в России средний класс. История и политика

Начну с иллюстрации: лесное озеро, острые верхушки елей, на пригорке стоит бревенчатая изба. Въезжают немецкие мотоциклисты… «Какая странная страна Россия! Такая красота – и такие убогие строения!». Далее в кадре появляется режиссер фильма «Поп» В. Хотиненко (это фильм о кино) и говорит: «Для съемок этого кадра мы искали земной рай. И не нашли. Везде уже коттеджи стоят. Построили избу сами» (ТК «Культура», 23.11.12).

Здесь имеет место быть «оговорка по Фрейду», вернее, даже по Юнгу, ибо налицо явление архетипа. Обратите внимание,- немецкая мечта воплотилась: вместо деревянных «убогих» изб везде, где красиво, —  коттеджи, зачастую с умопомрачительными башнями. Но для русской души это «не рай». Ей надо, чтобы на пригорке над озером под островерхой елью изба стояла! Проговорился Хотиненко.

Русская душа и русская телесность настолько связаны с лесом и деревом, что можно говорить о духовном симбиозе и телесной гомологичности. С первого мы начали разговор, а теперь немного о втором.

О происхождении русского народа ходит много версий. Среди историков долго шло перетягивание каната. По лингвистическим данным отделение славян от общего индоевропейского древа произошло 4 – 3,5 тыс. лет назад, в раннем бронзовом веке. Так было определено время, а по поводу пространства начался спор между сторонниками висло-одерского варианта прародины и приднепровского. Польские историки доказывали связь со славянами носителей тшинецкой культуры в междуречье Вислы и Одера, но потом выяснилось, что эта культура простиралась от Одера не до Вислы, а до Днепра, а центр ее был не в Польше, а несколько восточнее. [1]  Уже тогда, на протославянском этапе, выявилась ландшафтно-экологическая специфика, определявшая телесность. Это были насельники густых, непроходимых широколиственных лесов с примесью ели, сосны, лиственницы.

В качестве общего предка восточных славян следует, на мой взгляд, называть людей, которых Геродот уже в историческое время именует «скифы-пахари». Надо сказать, что Геродот в своей «Истории» под общим этнонимом «скифы» собрал самые разные народы, вплоть до балтов и финно-угров. Естественно, сюда же попали и славяне. Традиционно историки помещают область скифов-пахарей в лесостепную зону севера Украины, а то и в степь. На мой взгляд, это ошибка, связанная с очень поздними аллюзиями. Дело в том, что степные и лесостепные черноземы – это зона современного земледелия. Современные историки соображают следующим образом: товарное зерновое производство – это степные черноземы, а иначе где? Между тем, в древние времена товарного зернового производства (а скифы-пахари через Херсонес и Ольвию обеспечивали зерном всю Грецию) на открытых пространствах быть не могло. Огромные табуны диких копытных  вытаптывали и потравляли все посевы. Обитало много видов птиц, которые, в отличие от лесных видов, узко специализированных на питание ягодами и плодами, питаются колосовыми растениями. Добавьте полчища грызунов, которые и без птиц могли свести на «нет» все труды землепашца. В степи обитает огромное количество насекомых-вредителей (например, саранча).  Поэтому там никто ничего и не сеял, там разводили скот. Не случайно еще в Киевской Руси казначейство именовалось «скотницей».

В качестве исторического примера можно привести североамериканские прерии, где земледелие было невозможно до тех пор, пока не выбили бизонов.

Земледельцы жили севернее, в Полесье, где до сих пор сохранился язык, наиболее близкий к древнерусскому, — белорусский. Впоследствие их образ жизни благодаря родству и сходству ландшафтов был воспроизведен насельниками Ростово-Суздальского княжества, ставшего основой Великороссии. Это очень специфический образ жизни, формирующий особую телесность и особую духовность. В основе, разумеется, лежит способ производства. Конкретно, подсечно-огневое земледелие. В связи с тем, что лес восстанавливается медленно, подсечно-огневое земледелие требует больших площадей. Отсюда разбросанность поселений в чаще леса, когда деревни состоят из трех-пяти семей, а расстояния между ними три-пять верст. В таких условиях при размеренном быте говорить вроде бы не о чем. Отсюда неразговорчивость, самоуглубленность, застольное общение не в сплетнях, для которых нет предмета, а в песнях. Русская культура отличается песенностью, которая по своему значению (об этом даже было голосование среди деятелей культуры) равновелика великой русской литературе. Лес обеспечивал удобрение (золу и перегной), сохранность озимых (снегозадержание), защиту от потрав крупными копытными (для чего достаточно было сделать обвязку из жердей по периметру лесного участка). В лесной зоне нет вредителей колосовых культур, а лесные птицы от природы неспособны лущить колосья. Это было гарантированное земледелие с урожайностью, непревзойденной до сих пор: сам-сто.

Хорошее питание обеспечивало здоровье, а жизнь в лесу воспитывала самостоятельность и смелость. Это были готовые воины, обращавшиеся с топорами с легкостью, с какой представители других народов могут манипулировать разве что ножами. Необходимость каждый год вырубить участок леса, махая топором, создавала особый физический тип: в плечах «косая сажень», широкий мощный таз, развитые спинные мышцы, могучие , столбообразные, но не приспособленные для бега ноги. Поэтому от врагов не бегали, все равно догонят, стояли насмерть. Это физический тип крепкого дерева. Вспомним былинных богатырей. Ловкостью наделен только Алеша Попович, потому что грек. Во времена Владимира Красно Солнышко все попы были греки. Если Алеша жил при нем, то его отец, скорее всего, был из греческих священников, привезенных еще Ольгой. Сын боярский Добрыня отнюдь непроворен, но нельзя сказать, что неуклюж. В общем, обычный сильный человек. А вот Илья Муромец является обладателем мифологической телесности. У него ноги изначально не ходят. В нем преувеличенно, почти гротесково явлен тип древнерусского крестьянского богатыря огромной физической силы, кряжистого и неподвижного, как дерево. Полчища на него налетают и об него разбиваются.

Русская телесность древовидна. Это не каменность, не лозовидность, не  проворство и т.д. и т.п. Это кряжистость. Данной природе соответствует типичный русский дом, построенный из мощных древесных стволов, телесность которых ощущаема в течение всего срока жизни дома. Обычно это был период жизни одного поколения, т.е. 15-20 лет. Для выросших сыновей рубили новые дома из свежего дерева, это при подсечном земледелии, где бревно являлось побочным продуктом, не было проблемой. Поэтому жилища всегда были свежими, не трухлявыми. В таких домах не успевала заводиться нечисть. Обратим внимание на этическую составляющую мифологических спутников людей. На Западе нечеловеческие силы (призраки), населяющие дома, как правило, — злые силы. Русские домовые, как правило, добрые. Я сам имел счастье срубить дом из свежего леса, непосредственно с делянки. Дом спустя даже десять лет был внутри светел, имел свежий лесной запах. В голове не возникало мысли, что в доме может поселиться злой дух. А если я его не мыслю, то его нет. У живого дерева в отношении злых духов природный иммунитет. Отсюда русская пословица «дома и стены помогают». Прислонись душой к деревянному дому – и зла как не бывало.

Доверие к дому и привязанность к нему стала в России архетипическим явлением. Когда с подачи Петра Первого возобладало каменное строительство, казалось бы, в Россию должно было начаться массовое переселение призраков, обожающих каменные дома и замки. Но нашествия нечисти не случилось. В русские каменные дома переселились русские домовые из деревянных домов, а не готические призраки из каменных европейских. Русских людей ментально защитили домовые с половниками, которые в целом выиграли эту экзистенциальную битву.

Возможно, это субъективный взгляд, но в англоязычной литературе очень мало сюжетов на тему «доброго дома». Образ хорошего дома имеет не столько этическую, сколько эстетическую наполненность: внешняя красота, внутреннее удобство, но не взаимная любовь жильцов и дома. Если взять за точку отсчета хрестоматийную новеллу одного из основоположников американской литературы Эдгара По «Падение дома Эшеров», можно провести смысловую линию через такие хрестоматийные произведения, как пьеса Юджина О’Нила «Любовь под вязами», в которой главный герой каждую ночь уходит из дома спать в коровий хлев, ироничность Томаса Вулфа («Взгляни на дом свой, ангел»), великолепный дом четы Батлер из «Унесенных ветром», который не дал счастья, но убил двух детей и в котором расстаются навсегда два любящих друг друга человека. Примеры можно множить. У.Фолкнер всю жизнь описывал маленький городок Джефферсон с населением несколько сот человек, но не дал ни одного образа «доброго» дома. У Сэлинджера все дома – сироты от людей, герои предпочитают гостиницы. Даже в «Саге о Форсайтах», где драматический сюжет закручивается вокруг дома, предназначенного стать теплым гнездом, оплотом семейного счастья, ему выпадает противоположная роль. В финале главная героиня говорит о доме: «в конце концов это всего лишь собственность».

В русской литературе образ «доброго» дома занимает, наоборот, огромное место. Когда при первом русском царе Иване Грозном была предпринята попытка кодификации общественного устройства, то первой «конституцией» стал «Домострой». Можно провести смысловую линию от «Домостроя» до вампиловского «Дома, окнами в поле». От обстоятельных, создающих смысловой фон описаний отрадненского или городского дома Ростовых в романе «Война и мир» до невыносимой, экзистенциально «пограничной» тоски героев В.Распутина: речь идет «всего лишь» о переселении на несколько километров в лучшие бытовые условия, но прощание с домами рвет сердце читателя. Думаю, что для американского мировосприятия, здесь вообще, что называется, «нет темы». Героиня чеховского «Вишневого сада» прощается с домом совсем не так, как героиня «Саги о Форсайтах».

Кинематограф – это отдельная большая тема. В последние двадцать лет наш массовый кинематограф и телевидение буквально копируют Голливуд и американское телевидение. Все телешоу — это американские кальки. Сюжеты массового российского «кина» — это римейки голливудских картин, вычесанные подобно блохам с бород тридцатилетней давности. Феноменальным является факт, что в русском кинематографе и на ТВ не прижился весьма распространенный сюжет, который я условно называю «злой дом». В Америке и Англии множество фильмов, написанных по следующему сценарию: стоит симпатичный, удобный дом, в нем поселяется, купив или получив дом по наследству, семья, а потом начинается такое, что лучше не смотреть… Кровавый кошмар. Типичнейший, один из самых распространенных сюжетов. Высокое искусство – и как это мы его-то «забыли» перенять? Злодеев всех худо-бедно перекопировали, а «злой дом» в русское ментальное пространство не вписался на уровне явления. Возможно, отдельные попытки были, но я их не знаю.

Никто ничего не забыл. Дело в другом: «злой дом», как художественный образ, до сих пор не укладывается в архетипическое подсознание россиян.

Иметь свой дом, который защитит и спасет в трудную минуту, – пожалуй, главная забота в России. Вначале это, а потом уже бизнес и все остальное. Или — бизнес и все остальное вначале, но первая цель занятия бизнесом – приобретение собственного жилья. Во-вторых, — дачи. Я это пишу, а читатели думают: «А как может быть иначе? Всегда и везде так!». А вот здесь – ошибка. В большинстве т.н. развитых стран желание иметь свой собственный дом первостепенным не является. Согласно докладу Института экономики города (г.Москва) Всемирному Банку Реконструкции и Развития (2009г.) Россия имеет огромный жилой фонд – примерно 3 трлн. кв. м., из которых 72% — дорогая недвижимость городов. При этом 84% составляют собственники квартир. В докладе подчеркивается аномальность такого явления.

Для сравнения скажу, что в Германии, например, около 60%  процентов жилья является арендуемым, в США – около половины (данные Research@Branding Group). Это в целом, в городах процент арендаторов, не имеющих собственного жилья, намного выше.

Насельникам многоэтажной Америки не свойственна забота иметь «свои стены». Даже далеко не бедные люди предпочитают съемное жилье, которое меняют неоднократно. Это американский стиль: менять жилье несколько раз в жизни, а вместе с ним соседей, круг общения, обновляться ментально. Главное иметь не дом, а сохранять или повышать общий уровень жизни, т.е. на первом месте бизнес, дающий деньги. На втором – многочисленные страховые полисы и счет в банке.

Отсюда навязанное всему миру понятие «среднего класса», который, как известно, является основой стабильности любого общества. Средний класс по евроамериканским меркам – это «белые воротнички»: бизнесмены, менеджеры, юристы, риэлторы, пиарщики, биржевые маклеры и т.д. Объединяющим понятием здесь является «дело». Хотя в США это уже, как правило, не дело отнюдь, а спекуляция деньгами, имиджем, правом, акциями, глянцем и т.д. Всем вторично-дериватным; третично-деривативным; не реальным, а символичным, — бодрийяровскими симулякрами. Всемирные «пирамиды», бездушная суета мошенничества, которая дает деньги вне реальной экономики, но дает, и поэтому громко именуется «делом», хотя на самом деле это «антидело», для настоящего дела губительное, потому что делание денег из «ничего» всегда является паразитарным занятием.

Нет ничего глупее стремления копировать такой «средний класс» в своем обществе, ибо на самом деле это антиобщественное явление, лакированный бандитизм. Они ничего не производят, только непомерно потребляют. Это глупость в квадрате, потому что задача заведомо невыполнима. Этот грибок является культурой эксклюзивной. Нигде, кроме США и еще двух-трех стран для него нет соков питания. Эти соки вытягиваются со всего остального мира.

На этом фоне Россия являет собой странную страну, которую не могут понять дельцы «цветных революций». В России среднего класса по евроамериканским стандартам практически нет. Гоняясь за западными стандартами (помните публикации 90-х: в США процент юристов и экономистов  на порядок больше, чем у нас, надо догнать и все будет в шоколаде; юристы и экономисты выведут Россию на стезю правильного развития) мы наплодили огромное количество дипломированных «юристов», «экономистов», «менеджеров», но они не у дел. Преподаватель университета, который на Западе относится к элите среднего класса, в России — бедный человек, судя по доходам. Врач – нищий, голь перекатная. Учитель – оборванец, которому нечего терять, кроме дневников любимых двоечников. О доходах студентов и пенсионеров вообще говорить не приходится. У американских домашних кошек и собак расходы на питание выше. Возникает вопрос: почему не удается расшатать ситуацию в России творцам научно обоснованных и подкрепляемых валютными вливаниями «цветных революций»?

Они не учитывают фактор русского дома. Они не понимают, что в России на самом деле средний класс есть, он огромен, он – подавляющее большинство населения. Это другой средний класс, качественно отличный от евроамериканского. В РФ около 60 млн. владельцев квартир и домов, причем, это в основном, дорогая городская недвижимость. Еще одна особенность РФ – это обыкновение иметь кроме городской квартиры еще и земельный участок с домом, т.н. «дачу». Подобных землевладельцев в РФ тоже примерно 60 млн. На Западе ничего подобного нет.

Городская и сельская недвижимость вкупе составляют особый мир россиянина, его феод, его мини-государство, в котором при всех перипетиях исторического процесса обеспечено главное: теплая постель и сытный обед. Среднестатистический россиянин подобен подлодке в автономном плавании от собственного государства с его проблемами. Первый после Бога всегда и везде: в городе и в сельской местности. Ему обеспечена перемена среды обитания как минимум два раза в год, что благотворно сказывается на психическом здоровье, тогда как американцы без психоаналитиков (которых так много, что они составляют весомый компонент западного «среднего класса») обходиться уже не могут. Вместо дачной рыбалки и похода в лес за грибами, американец идет к психоаналитику, где извращенно выворачивает душу и истерикует в рамках оплаченного времени.

Русский человек, устав душой, приехал на дачу – и вновь в родных стенах в окружении любимых старых вещей. Бабушкин комод приветливо выпятил бежевый бюст. Кот выполз из хозяйственной сумки, недоверчиво обнюхивает родные углы. Собака – наоборот — выражает бурную радость на все столбики подряд. Потускневшее дедово зеркало с немыслимой деревянной рамой тебя узнало и представило на поколение моложе, чем ты был в городе два часа тому назад. Виртуальное пространство сельской жизни городского человека. Уникальное, никогда не бывшее в истории, как массовое явление, сочетание, удовлетворяющее две потребности человека: желание стабильности и желание перемен.

Теперь представим себе, что у вас нет ни квартиры, ни сельского дома, ни дачных припасов, т.е. картошки, капусты, лука на год вперед, солений, сушеных грибов, сала, приобретенного по дешевке в деревне и представляющего собой гораздо более ценный продукт, чем все, что можно купить в городском магазине за бешеные деньги, если б были. Наступает кризис. Вы теряете работу или бизнес, домовладелец выгоняет вас на улицу и вы голодаете. Куда вы пойдете? Митинговать в толпе товарищей по несчастью. Ибо терять вам нечего. Хоть пусть миллионный штраф влепят за то, что ты, бездомный и голодный, вышел на улицу: все равно ничего не возьмут с тебя. Иного выхода, кроме как бунтовать, нет.

Россияне в последние двадцать лет пережили такие времена, когда доходов у многих людей не было никаких. Но при этом мало кто не имел крыши над головой, картошки с салом и «своего» варенья на столе. Как следствие, все попытки организовать «цветную революцию» разбивались о спокойствие россиян. Представляю, как удивляются западные аналитики: доходов нет, по бизнесу среднего класса нет, почему они в ответ на нашу агитацию на улицы не выходят? Они давно уже должны бегать по улицам с клюшками и громить все подряд.

При нашем уникальном образе жизни это весьма туманная перспектива, в отличие от Европы и Америки. Сравните с тем, что творится в Греции и Испании, где небольшое по российским меркам ухудшение экономической ситуации вывело на улицы почти все экономически активное население. Различие в том, что там средний класс имеет экономическое измерение, следствием которого является измерение социальное. В России средний класс имеет социальное измерение, следствием которого является экономическое. Системным классификатором для российского среднего класса является не «дело», а «дом».

Человек, не имеющий ни бизнеса, ни работы, но имеющий квартиру и дачу с домиком, по факту относится к среднему классу по объему собственности и по социальной толерантности.

К какому классу, если не к среднему, мы должны причислить человека, владеющего активами на сотни тысяч долларов?

К сожалению, поиск аномалии, которая обеспечивает удивительную стабильность общества, похоже, закончился для западных аналитиков, «тупивших» почти двадцать лет, верными выводами. Они вычислили, в чем «фишка», и уже работают в правильном направлении, чтобы уничтожить Россию уже наверняка. Видимо, постоянные подчеркивания аналитиков, что столь высокий процент собственников жилья и участков земли, «для развитой страны является аномалией», сыграли свою коварную роль. Правительство, которое приучено копировать евроамериканский «опыт», в последние годы занялось денонсацией прав мелких собственников, составляющих основу стабильности государства. Видимо, власть предержащих задевает мировая статистика, говорящая о том, что высокий процент собственников жилья характерен для отсталых стран. В самом деле, это присуще аграрным странам. Но есть два существенных отличия. Во-первых, в отсталых странах халупы бедняков почти ничего не стоят и не дают оснований для причисления их владельцев к среднему классу. Во-вторых, в России высокий процент домовладельцев не является пережитком аграрного уклада экономики, это наследие социализма, т.е. совершенно другое явление.

Прежде всего, следует вспомнить печально известное Распоряжение Правительства РФ, предоставляющее государственным органам право регистрировать в жилых помещениях жильцов без разрешения собственников жилья. Это, на мой взгляд, не только антигосударственный акт, демонстрирующий непонимание реальной ситуации. Это юридический нонсенс. Правительство, копируя западные стандарты ЖКХ, пошло на нарушение западных принципов права, неизмеримо более высоких, чем стандарты ЖКХ. Главный принцип, на котором зиждется западная демократия, гласит: собственность священна. Поэтому во многих странах регистрация и отмена прав собственности осуществляется в судах в открытом процессе, а не в загадочных «регистрационных центрах», как в России, где кто угодно может сунуть в окошко какие угодно документы, скрыв лицо под капюшоном, а какие-то безымянные девочки их проштампуют и собственник квартиры оказывается на улице. В других странах (Германия, Франция) ответственность за чистоту сделок возложена на нотариусов, которые берут свои полтора процента от стоимости за реальную работу: каждый нотариус содержит контору клерков, которые неформально проверяют чистоту сделок. Их профессиональным долгом является нотариальное следствие, которое в России отсутствует по факту. В РФ нотариат – это во многом паразитарная структура. Российские нотариусы получают такие же отчисления от сделок, что и их западные коллеги, но ни за что не отвечают, кроме правильности оформления. Ежегодно в России «черные риэлторы» с помощью нотариусов лишают жилья тысячи людей, но ни один нотариус еще не был по-настоящему наказан, потому что они отвечают только за формальную сторону дела, которую нетрудно подделать, т.к. любые печати недорого стоят в любой мастерской.

Не понимая, что рубит дерево, на котором сидит, Правительство не успокаивается в припадке самоубийства: уже объявлено о подготовке Распоряжения, предоставляющего право «переписывать» недвижимость по Интернету. Не по суду, не в гласном нотариальном процессе, — по Интернету! Избыточные юристы, не нашедшие применения в легальной сфере деятельности, выгонят вас на улицу, предоставив право обращаться в суд в течение трех месяцев. Но я не уверен, что люди пойдут в суд, а не свергать власть. Исторически доказано, что это проще, чем добиваться правды в российских судах.


Литература:

[1] Рыбаков Б.А., Рождение Руси. М., Алгоритм, 2012, С.21-24

Опубликовано: «Московский журнал. История государства российского» 2013, №4

 

Запись опубликована в рубрике Статьи, На злобу дня с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

16 комментариев: Есть ли в России средний класс. История и политика

  1. Уведомление: Почему Россия стабильна? | Сайт Виктора Тена

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *