Болезни, как фактор эволюции человека

Тен В.В.

Доклад на Комиссии медицинской географии Санкт-Петербургского отделения Русского Географического общества 3 ноября 2017г.

(Официальная публикация, доклад состоялся)

Уважаемые коллеги! Как справедливо заметил один из выдающихся биологов прошлого века Феодосий Добжанский, «ничто в биологии не имеет смысла, кроме как в свете эволюции». Это относится также к многочисленным факторам, вызывающим заболевания, и к самим заболеваниям. Известно, какую огромную роль в эволюции биоты сыграли вирусы, являющиеся переносчиками генетической информации и при этом убившие неисчислимое множество видов, в том числе ставившие на грань выживания также человеческий род. Если организм не погибал, то дезактивированные вирусы встраивались в геном. До сих пор значительную часть генома человека, едва ли не четверть, составляют т.н. «эндогенные вирусы», наличие которых, кстати, является убедительным доказательством земного происхождения человека наряду с кодирующими последовательностями ДНК. Это как бы параллельное доказательство. Если бы человек имел инопланетное происхождение, в чём нас пытаются убедить отдельные авторы популярных книг, нуклеотидный состав ДНК был бы другой, отличный от других живых существ. Второе генетическое доказательство – это как раз наличие следов древних вирусных вторжений в организмы наших предков, которые сейчас генетики так же выстраивают в хронологические таблицы. (рис.1. Структура генома)

Но не только всепроникающие вирусы сыграли важную роль в антропогенезе. Организмы всех живых существ на планете постоянно подвергаются атакам не только вирусов, но и бактерий, грибков, а также паразитов, разрушительная деятельность которых и выработка иммунитета против них также имеет огромное значение для эволюции и продолжает иметь значение. Приведу яркий пример. Известно, что человечество подверглось атаке опасного паразита – малярийного плазмодия, который паразитирует на эритроцитах. В середине 20в. в Африке были обнаружены популяции людей, не подверженных малярии. Лабораторные исследования крови показали, что кровь таких людей невозможно заразить даже in-vitro. Под микроскопом было выявлено изменение формы эритроцитов: вместо формы дисковидных толстеньких «подушечек», эритроциты имели серповидную изогнутую «рогатую» форму, благодаря чему плазмодии не могли прикрепиться к эритроцитам. (рис.2. Нормальные и серповидные эритроциты)

У больных серповидной анемией меняется и внешний вид: отмечается высокий рост, худоба, удлиненность туловища, вытянутый череп «башенной формы» и измененные зубы. Кроме того, эти люди отличаются медлительностью. Позже выяснилось, что заболевание имеет генетическую причину. Заболевание связано с мутацией гена HBB, вследствие чего синтезируется аномальный гемоглобин S, в молекуле которого вместо глутаминовой кислоты в шестом положении β-цепи находится валин. Как расценивать данный факт? На мой взгляд, мы наблюдаем ничто иное, как адаптацию, имеющую вид болезни. Если хотите, эволюция начала создавать новый подвид Homo sapiens уже на генетическом уровне, потому что популяции носителей этого заболевания живут долго, рожают детей, которым передают мутировавший ген. Налицо три фактора, подтверждающие данное мнение: изменение генотипа, изменение фенотипа, изменение психотипа. Это произошло уже в исторические времена, первый человек, погибший от малярии, жил всего 10 тыс. лет назад в долине Нила. Данное предположение подтверждается также теоретически. Известно, что в настоящее время теория эволюции отошла от классической теории Уоллеса-Дарвина, когда субъектом эволюции считался вид. Современная синтетическая теория считает субъектами эволюции ген и популяцию, потому что мутации ДНК происходят в рамках популяции, а не всего вида и, если популяция достаточно изолирована, в ней может начаться формирование нового вида. Носители эритроцитов серповидной формы имели примерно такую телесность, как знаменитый фараон Аменхотеп Четвёртый (Эхнатон). Его странный фенотип является предметом фантасмагорических спекуляций. Выдвигаются версии, будто он является представителем неземной цивилизации, которая, якобы создала Древний Египет. Этому противоречит тот факт, что создатели древнеегипетской цивилизации, фараоны Древнего царства, когда и были построены великие пирамиды, имели вид нормальных людей. Эхнатон – фараон Нового царства, когда пирамид вообще уже не строили, гробницы прятали под землёй. Скорее всего, Эхнатон и его дети, которые выглядели примерно так же, как он, являлись носителями серповидно-кдеточной анемии. Кстати сказать, он сам являлся младшим сыном своего отца, его старший брат умер молодым. Молодым умер также его сын Тутанхамон. Скорее всего, они просто были больны серповидно-клеточной анемией. У меня есть своя теория научной истины, я считаю, что научной истиной является самое простое объяснение, сущее на данный момент развития науки и практики. Необходимо различать научную истину и абсолютную истину, научная истина носит орудийный характер, она является всегда всего лишь очередным этапом познания Универсума. Основным принципом определения научной истины является, на мой взгляд, бритва Оккама: не надо множить сущности без необходимости. В настоящее время самым простым объяснением странной внешности Эхнатона и его детей является версия серповидно-клеточной анемии, поэтому нет никакой необходимости приплетать сюда инопланетян. (рис.3. Эхнатон)

Можно только догадываться, скольким атакам подвергались популяции рода Homo на протяжении 5-6 миллионов лет своего филогенеза и какую огромную роль сыграли спасительные адаптации, являющиеся ответами на атаки внешних врагов от вирусов до паразитов и как они меняли геном и облик наших предков.

В настоящее время человечество, возможно, ничем так не озабочено, как проблемой СПИДа, который принял характер всепланетной пандемии. Его вызывают ретровирусы, поражающие клетки иммунной системы. Но не является ли СПИД расплатой за разум? Дело в том, что ретровирусы, эта особая, более сложная форма живого, чем простые РНК-вирусы, потому что это вирусы-оборотни, способные обходить иммунную систему дважды, благодаря совершаемой ими инверсии, а именно обратной транскрипции. Интересно, что они появились тогда, когда не планете появились позвоночные, а как известно, позвоночник является, во-первых, вместилищем мозга; во-вторых, именно обретение этой крепкой подвески для внутренних органов сделало возможным заселение суши крупными животными, включая самых отдалённых предков человека. Интересно, что вместе с позвоночными пришло и такое заболевание, как рак. С этим связана шумиха вокруг акул, которые, как выяснилось, не подвержены раку. Как известно, акулы являются одними из древнейших животных, их скелет состоит из хрящей. Этот факт можно расценивать как угодно, но появление позвоночных, ретровирусов и рака каким-то образом связаны между собой. Возможно, природа ответила появлением новых, более сложных вирусов на появление более сложных форм среди высших животных. Мы знаем, что она неизменно даёт такие эволюционные реакции. Высшие формы жизни усложняются, выстраивая всё более сложные механизмы для защиты от атак микроформ, а те, в свою очередь, совершенствуются тоже. Костный скелет появился для защиты мозга, который, возможно, изначально зародился в качестве ткани, продуцирующей иммунные клетки, а уже потом эта ткань была приспособлена для производства эритроцитов, что сделало возможным более эффективное питание тканей кислородом. Это дало толчок для развития крупных наземных форм жизни, потому что в связи с давлением атмосферы тканям наземных животных требуется гораздо больше кислорода, чем тканям морских животных в связи с увеличенной нагрузкой. И уже потом клетки мозга, совершенствуясь, были приспособлены для передачи информации вплоть до развития мышления. Мы знаем, что почти все ткани и органы имеют двойное, тройное, четверное назначение. Таким образом, само мышление является побочным следствием эволюции, целью которой являлся иммунитет. Я думаю, что развитие всё более сложных форм иммунитета и встречное развитие микроорганизмов, сокрушающих выстроенные барьеры, и есть столбовая дорога эволюции всего живого. Это диалектика борьбы противоположностей, а всё остальное, включая разум, суть следствия этой борьбы. Таким образом, разум является следствием непрекращающейся борьбы крупных форм жизни с микроформами. Нет худа без добра, говорит мудрая пословица. Возможно, мы можем мыслить, благодаря тому, что наши предки боролись с болезнями и таким образом, — хвала болезням.

Очень зримо защитные реакции природы стали заметны после появления технологий ГМО. Поля генетически изменённых растений не нуждаются в уходе, потому что они защищены от применяемой для защиты растений химии искусственным вмешательством в геном. Но природа тут же начала продуцировать новые формы сорняков и болезней, борьба с которыми требует новых химических разработок и новых вмешательств в геномы культур. Уже поэтому борьбу с ГМО надо поддерживать всеми силами, даже если эти продукты безвредны. Пока что с технологиями ГМО борются только с помощью этого аргумента, мол, ГМО-продукты вредны для здоровья, но, на мой взгляд, важнее другое: это варварское вмешательство сказывается губительно на экологии всей планеты и в перспективе грозит гибелью всему человечеству. Человечество может погубить иммунитет природы, которая активно борется с нашей химией, а её генетический арсенал неисчерпаем. Она может произвести такие вирусы, бактерии, грибки, которые погубят все высшие формы жизни. Природу можно победить, только полностью её уничтожив до такой степени, что на планете не останется ни одной молекулы ДНК и РНК.

Вы знаете, что существуют разные теории происхождения рака, именно эндогенного рака; патологии, возникающие от внешних причин, например, химического загрязнения или курения, оставим в стороне. Одной из наиболее убедительных представляется теория ретровирусной этиологии рака. Существует генетическая теория. Но они вполне совместимы, учитывая огромную роль ретровирусов в мутациях ДНК, которые могут быть первичной причиной в формировании геномов людей, подверженных онкологии. Реальной разработкой антиретровирусных препаратов человечество занялось в связи с пандемией СПИДа и достигло успеха: антиретровирусные препараты исчисляются уже десятками. Возникает вопрос: не являются ли эти препараты одновременно антиканцерогенными в связи с тем, что ретровирусы и рак появились одновременно в процессе эволюции? К сожалению, мне неизвестна статистика, сравнивающая смертность от рака людей, не принимавших АРВТ и людей, принимавших её. Но сейчас ВИЧ-инфицированные, не пренебрегающие лечением, живут свою продолжительность жизни, насколько мне удалось почерпнуть из специальных сайтов. На одном из сайтов, посвящённых АРВТ-терапии, мне встретилась даже такая шокирующая информация: у одного пациента была 4-я, терминальная стадия, была саркома Капоши, но после того, как он начал принимать АРВТ, саркома прошла сама собой, без специального онкологического лечения. Я не знаю, как расценивать данный факт. Было бы чрезвычайно интересно, если бы кто-то из присутствующих здесь специалистов мог что-то сказать по данному поводу. Вполне вероятно, что это тема для докторской диссертации и не одной, и подступ к революции в медицине. Заранее прошу прощения, ибо не специалист, но и молчать об этом обнаруженном мною факте тоже не могу. Думаю, что любой человек, вышедший на подобную информацию, просто обязан поделиться ею со специалистами. Известно, что успехи в борьбе со многими заболеваниями были достигнуты попутно, в ходе борьбы с другими заболеваниями. Важно выяснить, воздействует ли анти-ВИЧ терапия на другие ретровирусные популяции, которых множество в организме человека (здесь, по-моему, имеет место быть дефицит исследований) и связан ли данный факт с подавлением аутогенного канцерогенеза (здесь исследований не было вообще).

Многим из присутствующих здесь учёных известна инверсионная теория антропогенеза, разработка которой является магистральной линией моих научных исследований. Тема настоящего доклада является как бы производной от этой основной темы. Впервые я задумался о роли популяционных заболеваний в филогенезе человека, когда занялся разработкой инверсионной теории происхождения сознания. К теме о роли патологий в процессе психогенеза человечества мы возвратимся, а сейчас продолжим разговор о соматике. Согласно инверсионной теории антропогенеза наши предки, пресапиенсы, обитали не в лесу и не в саванне, а на побережье тёплых морей. На это указывают более тридцати частично выделенных до меня, но в большинстве мной, особенностей анатомии и физиологии человека, которые я называю «анатомо-физиологические эксклюзивы». Все они указывают, что наши животные предки являлись обитателями мелководных морских лиманов, имея универсальную природу водно-земных существ. Об этом подробно можно прочесть в моих книгах и статьях, среди которых 9 опубликованы в рецензируемых изданиях списка ВАК. Здесь назову только два эксклюзива. Первый – наличие носоглотки, как единого органа, который есть только у человека и морских млекопитающих, у всех наземных млекопитающих дыхательное горло и пищевод не соединяются, представляя собой две изолированные трубы. Это гидроприспособление, предохраняющее от смерти в случае случайного попадания воды в полость носа: вода проваливается в пищевод, в трахею попадают только отдельные капли, которые легко откашливаются, мы все с этим знакомы с детства. С другой стороны, если говорить о параллелях с патологиями, приводящими к смерти, то эта наша эволюционная особенность является распространённой причиной летальных исходов. В 19в. в Америке она занимала 2-е место после огнестрелов, потому что мужчины много ели и пили в салунах по вечерам, а во сне часто происходили забросы масс из желудка в пищевод, а оттуда в трахею. Император Пётр Первый всю жизнь боялся именно такой смерти, поэтому спал сидя, для него делали специальные укороченные кровати с высокими спинками. Часто такая смерть настигает пожилых людей, в связи с ослаблением тонуса кардиального клапана. Вот зримая связь эволюции и летальности. Нет худа без добра, но и добро часто оборачивается худом. Полезная эволюционная адаптация, спасавшая жизни, одновременно стала частой причиной смертности.

Ещё один убедительный эксклюзив человека – это слабость нашей костной подвески для условий земной силы тяжести, дефицитность её составляет примерно 40%. Для сравнения: у животных наземной этиологии, сравнимых с человеком по массе, например, у козлов без веса рогов, масса скелета составляет 15-16% от массы тела, у морских млекопитающих, например, у дельфинов, масса скелета составляет 5% от массы тела, у людей нормального телосложения масса скелета составляет 7-10% от массы тела. Это средняя величина, свидетельствующая о том, что организм человека формировался не в толще воды и не на суше, а в условиях лиманного мелководья. Эта наша эволюционная особенность, полезная  в воде, стала в условиях исключительно наземного обитания причиной неизбежных остеохондрозов, которые настигают всех пожилых людей и множество молодых, пренебрегающих физкультурой, т.к. дефицит костяка компенсируется тонусом мышц. В свою очередь, остеохондрозы являются первопричиной великого множества заболеваний, включая сердечные. Мне приходилась встречать в медицинской литературе даже такое мнение, что все неспецифические соматические заболевания – это следствие остеохондрозов. Такова наша расплата за эволюцию. Вторично прошу прощения за то, что я, не будучи дипломированным медиком, говорю на эти темы в столь авторитетном собрании, и сошлюсь на мнения специалистов. Например, известная всем вам академик Н.П.Бехтерева, которая в официальном отзыве назвала мою теорию именно в её медицинской части «стройной и завидно логичной». Возможно, кто-то знаком, а кто-то учился по его учебникам по физиологии человека, — профессор  Ю.П.Пушкарёв. «Считаю идеи Виктора Тена о происхождении тела человека и его мозга не только удивительно новаторскими, но и гораздо более обоснованными, чем те, которые нам до сих пор предлагали считать «научными». В.Тен не только приводит более полутора десятков совершенно уникальных, не встречающихся более ни у кого, анатомо-физиологических особенностей строения человека, но и впервые в истории мировой науки даёт им внятное объяснение. Это ценно само по себе для науки, которую я представляю, а в контексте встраивания в новую теорию антропогенеза приобретает общечеловеческое значение». Здесь присутствует доктор меднаук  Е.А.Солдатов, профессор ВМА, который на защите мной диссертации в СПбГУ сказал: «Должен сказать, что после прочтения этой работы, наверное, случилась инверсия в моем сознании, и совершенно по-другому я стал смотреть на человека, на организм человека, как объект исследования в медицине». Наконец, сошлюсь на автора популярной книги «Занимательная медицина» кандидата меднаук С.А.Лаврову, которая в предисловии написала, что теория Тена «связана с медициной, как пуговица с петлей». И после этого возьму на себя смелость продолжать, потому что дальше буду говорить о вещах ещё более необычных.

А вот случай, когда патология пошла в чистый плюс в ходе эволюции. Нерешаемую до появления инверсионной теории проблему представляло собой возникновение такого человеческого эксклюзива, как цветное зрение. Дело в том, что все млекопитающие видят мир, как в известном романе «пятьдесят оттенков серого», но очень чётко в большинстве своём. Цветное зрение имеется у насекомых, особенно опыляющих, но это видение без чётких контуров, цветовыми пятнами. Контурное и при этом цветовое зрение есть только у человека. Поскольку мы происходим от млекопитающих, надо полагать, что изначально зрение пресапиенсов было чёрно-белым. По какой эволюционной причине появилось цветное зрение? До появления инверсионной теории ответа не было. Моя теория отвечает на этот вопрос следующим образом: по причине болезни. Дело в том месте в пищевой пирамиде, которую занимали наши ещё животные предки, жившие на морских мелководьях. Они были потребителями морепродуктов, прежде всего панцирных моллюсков. Подтверждением этому служат невероятно огромные кучи останков потреблённых пресапиенсами моллюсков, которые были открыты в последние четверть века, благодаря развитию подводной археологии. В Красном море открыты многокилометровые рифы, целые острова, сложенные панцирями разорванных или расколотых моллюсков, которые раньше считались естественными, потому что облеплены кораллами. Эти рифы назвали «устричные бары». На побережье Средиземного моря известны т.н. «тарденуазские мусорные кучи», также сложенные из разбитых и разорванных панцирей. Даже на севере Европы, в Дании, открыты тоже многокилометровые дюны, занесённые песком, но в основе это, – останки миллионов моллюсков, съеденных людьми, их назвали «къекенмеддинги». Когда часть пресапиенсов покинули акватории и перешли к чисто наземному образу жизни, они продолжили добывание еды по аналогии с тем, как разбивали панцири моллюсков. Они не могли конкурировать ни с хищниками, ни с падальщиками, поэтому начали потреблять мозги животных, объеденных хищниками и падальщиками, в чём у них не было конкурентов. Они начали разбивать мозговые кости и черепа, используя валуны и гальки, которые обкалывались от такого применения, а теперь их считают первыми каменными орудиями труда. Мозговые ткани, как известно, являются депо витамина А в организме. Поэтому по останкам австралопитеков фиксируется чудовищный гипервитаминоз А. Это я говорю «поэтому», давно уже это написал внятно по-русски, а для зарубежных антропологов это до сих пор загадка, даже австралопитековый гипервитаминоз А не могут объяснить: откуда он и почему? Впрочем, скоро в Англии должна выйти книга на английском языке с изложением моей теории, её уже написал один доктор Лондонского университета. Вы знаете, что гипервитаминоз, — это такое же заболевание, как и авитаминоз, и может приводить к разрушительным последствиям для функций организма. В частности, этот «глазной» витамин в случае превышения нормы, вызывает эффект удвоения, утроения, учетверения изображений на сетчатке глаза. Дифракция световых волн, белых, а в белом цвете, как вы знаете, содержится весь спектр, вызывает цветовой эффект. Природа, как ей положено, начала адаптационный процесс вплоть до изменения генома, благодаря чему сформировались те самые колбочки, которые взяли на себя функцию цветоделения, а иначе пресапиенсы могли просто погибнуть со своим неадекватным зрением, да многие и погибли. Сейчас в Африке открыты уже более 500 гоминин, при этом количество видов исчисляется десятками и почти все они – вымершие виды, не давшие эволюционного продолжения. Скорее всего, выжила только одна популяция, в которой произошла эта генетическая мутация. К такому выводу я пришёл по поводу возникновения такого эксклюзива, как цветовое зрение. Это единственное на настоящий момент объяснение, существующее в мире, которое на современном уровне мировой науки невозможно опровергнуть ни эмпирически, ни логически, ни экспериментально, можно только декларативно выразить своё несогласие, но предложить другое объяснение, чтобы критика была позитивной, невозможно покамест.

После того, как часть пресапиенсов оказалась оторвана от морей, у них возникли проблемы другого рода, связанные с авитаминозом по другим витаминам. Не буду перечислять все, назову одну: авитаминоз Д. Особенно актуальной данная проблема была для северных пресапиенсов, ушедших из Средиземноморья в Северную Европу, включая Русскую равнину. Дело в том, что витамин Д содержится в морепродуктах, а так же продуцируется клетками кожи под воздействием солнечного света. На североевропейских равнинах было мало всего этого. Думаю, все вы знаете, к чему приводит дефицит Д: к рахиту. Это означает прежде всего патологическое изменение костяка, особенно черепа: разрастание лицевых костей, утолщение затылочной кости и прочие костные излишества. (рис.4. Неандертальцы)

Неандертальцы, безусловно, страдали рахитом, о чём заявил ещё в 19в. патологоанатом Р.Вирхов, создатель  клеточной теории, когда ему показали кости неандертальца и гейдельбергского человека. Напомню, что сказал великий учёный: это не переходная форма между обезьяной и человеком, это люди, изуродованные рахитом. Характерно, что эти костные патологии наблюдаются только у северных пресапиенсов, ушедших с той акватории, где формировался человек, а именно с побережий Средиземного и Красного морей, в Северную Европу. Здесь они от холода начали закрывать тело шкурами и перешли от морской пищи к потреблению мяса и пресноводной рыбы, в которой мало витамина Д. Это уже были поздние гоминины, отстоящие от нас на сотни тысяч и десятки тысяч лет, а не на миллионы, уже люди, т.е. представители рода Homo, уже имевшие цветное зрение и разум и речь, что фиксируется по развитию лобных долей, а также зон Вернике и Брока. Север был очень изобилен, благодаря мамонтовой мегафауне, водоёмы кишели рыбой, крупных перелётных птиц можно было ловить в любом количестве. Обильное питание вызвало почти взрывной рост массы тела, в сравнении с первоначальными пресапиенсами неандертальцы просто огромны. Самое древнее человечество было достаточно субтильно, скорее всего, обитавшие вокруг Средиземноморья пресапиенсы походили на представителей т.н. «койсанской расы», ныне представленной южноафриканскими бушменами, в которых сочетается европеоидный, негроидный, монголоидный типы (хотя, на мой взгляд, правильнее последний тип называть хиноидным, т.к. монголы – это смешанный расовый тип). Сами себя они называют «народ саан» и это, видимо, самый древний этноним на Земле, равно как и их язык, который удивительно похож на «язык дельфинов», построен на щёлкающих звуках. Палеолингвистами доказано, что это самый древний естественный человеческий язык на Земле. Народ саан не всегда жил на юге Африки, он пришёл сюда с южного побережья Средиземного моря в мезолите. В античные времена на северном побережье того же моря жили их родичи, называемые лигурами и эвганеями, откуда происходят топонимы Лигурия и Генуя. Они были частично уничтожены римлянами, частично мигрировали на Пиренейский полуостров, где растворились, оставив часть лексем в местных языках. Например, все слова на суффикс «аско» (соус табаско). Интересно, что северные лопари, называющие себя «саам» — это тоже, возможно, потомки первоначального человечества, сдвинутого на необитаемый до них Крайний Север более сильными популяциями. Дело не только в созвучии «саан» и «саам», но в более существенных деталях: в антропологии. У всех этих людей имеется следующая анатомическая особенность: нижняя часть лицевого черепа у них существенно меньше относительно всего черепа, чем у всех современных рас. Это чётко фиксируется даже по современным антропологическим измерениям. (Рис.5. Девушка саан и девушка саам).

Воспроизводящийся из поколения в поколение рахит, вызванный авитаминозом Д, мог привести к полному вымиранию неандертальцев, если бы эволюция сидела сложа руки, не применяя свои адаптационные механизмы. Она совершила следующее: открыла все окна для проникновения солнечного света к глубинным кожным клеткам, вырабатывающим витамин Д. Для этого она почти сняла меланиновый экран, защищавший кожу древних людей от ультрафиолета. Вы знаете, что ультрафиолет в больших дозах губителен, это солнечная радиация, вызывающая экзогенный рак. Поэтому – вернемся от времени неандертальцев назад – эволюция сформировала у наших пляжных предков прекрасную защиту: способность к загару. Это абсолютный анатомо-физиологический эксклюзив человека, способности к загару нет ни у кого другого на Земле. И это ещё одно убедительное доказательство того, что наш вид не мог формироваться в лесу, мы – животные открытых морю и солнцу пляжей. Загар – это меланосомы, клетки, являющиеся носителями меланина, включающего в себя атомы углерода и серы, различное сочетание которых обеспечивает интенсивность загара от почти чёрного до жёлто-коричневого. Они формируют надёжный экран в коже, защищающий от ультрафиолета. Экран достаточно упругий, разглаживающий морщины, поэтому женщины так любят ходить в солярии, не уверен, что это полезно, потому что искусственный ультрафиолет не даёт витамина Д, а дамы закрывают свою кожу меланиновым экраном даже от скупого северного солнца, препятствуя образованию витамина Д. Но некоторые представители северных популяций человечества, отличающиеся особенно белой кожей, неспособны загорать. Это потомки неандертальцев, которым передался неандертальский ген, угнетающий образование меланина. Неандертальцы, как выяснилось после расшифровки их генома в последнее десятилетие, были абсолютно белыми, светловолосыми, светлоглазыми людьми. Программа «антизагар», включённая природой во имя адаптации неандертальцев к скупому северному солнцу, их спасла. Они выжили и даже дали продолжение. Больше всего неандертальских генов в представителях белой расы, в разы меньше в представителях чёрной расы и в десятки раз меньше в представителях жёлтой расы, хотя по другим критериям белая и жёлтая раса ближе друг к другу, а чёрная несколько в стороне.

Поговорим о фенотипе. Известно, что сейчас принят европеоидный идеал красоты, с рельефно выделяющимися, довольно массивными деталями лицевого черепа. Хотя в древности были другие понятия. Когда в Китае появились первые европейцы, народ в ужасе шарахался от них, называя «большеносыми уродами». Японцы считали уродами айнов, потому что они были крупнее японцев и имели рельефные лица. Есть основания полагать, что европеоидный идеал красоты – это сглаженное эволюцией уродство, доставшееся от неандертальцев с их болезненно разраставшимися костями лицевого черепа, равно как белая кожа, светлые волосы, голубые, серые, зелёные глаза. Иного эволюционного объяснения эти особенности не имеют. Самые древние предки человека имели сглаженные очертания лицевого черепа. Невозможно объяснить большой нос приспособлением к холодному климату, как объясняли раньше, мол, в носу прогревается воздух. Это опроверг ещё антрополог Линдблад, происходивший из народа саам, т.е. лопарей. Он обратил внимание, что в первую очередь отмораживается именно нос, поэтому северные народы не имеют больших носов. Ещё одним доказательством является рецессивность генов европеоидности, как эволюционно более молодых и происходящих от эволюционных заболеваний. Вот я потомок совершенно белой, голубоглазой женщины, среди присутствующих нет таких белых людей, какой была моя мама, а я больше похож на отца-корейца. Доминантными у людей являются «чёрные» гены. В соответствии с законами  Менделя, «белые» гены в первом поколении от смешанных браков не проявляются, а в последующих могут выявляться единично, но вообще, ввиду рецессивности неандертальских генов, белой расе, безусловно, грозит полное исчезновение с лица Земли, если она каким-то образом не изолируется, что, по-моему, уже невозможно. Единственное реальное спасение для неё, – это экстракорпоральные оплодотворения, против которых выступают, как ни странно, именно белые нацики, защищающие традиционные ценности. Но традиционная семья даже при евгеническом отборе не спасёт белую расу с её рецессивными генами от исчезновения, если не «дети из пробирки», хотя сама позиция защиты традиционных ценностей вызывает у меня эмоциональное сочувствие, я вообще закоренелый ретроград. В связи с тем, что европеоидность является идеалом красоты в современном мире, большинство женщин, независимо от собственного расового типа, выбирают по портретам высоких голубоглазых блондинов. Поэтому множество молодых людей в Северной Европе, Дании, например, уже не нуждаются в работе. Живут на доходы от донорства спермы, которая разъезжается по миру, вплоть до Китая. Русским, полагаю, тоже надо развивать этот бизнес, эту форму донорства, которая, судя по тенденциям, имеет большую экспортную перспективу. Так что если кому и надо бороться за развитие нетрадиционных форм воспроизводства людей, так это сторонникам торжества белой расы, пока не поменялась массовая эстетика, когда идеалом красоты станет «приятно смуглый человек». Дело в том, что красота – понятие историческое, оно тоже эволюционировало. Яркий исторический пример – казахи. До монгольского нашествия в той степи, называвшейся Дешт-и-Кыпчак, жили европеоиды. Монголы пришли небольшой группой и образовали прослойку торе – «белой кости». Европеоиды из «чёрной кости» начали выбирать невест с узкими глазами и широким плоским лицом, таков стал идеал красоты, потому что такие девушки походили на торе. Соответственно девушки выбирали таких же женихов. В итоге европеоидность подавляющего большинства была поглощена монголоидностью меньшинства.

Из всех проблем теории антропоэволюции проблема возникновения сознания и языка является самой трудноразрешимой. К сожалению, в связи с тем, что доклад по соматике оказался слишком объёмным, здесь и сейчас мы можем только очень кратко остановиться на  вопросе о факторе патологий в происхождении сознания и языка, а именно на вопросе о шизофрении и аутизме, которые, на мой взгляд, являются предтечами сознания.

«Мы находим среди душевных процессов возникновения образов у взрослого культурного человека, — писал психофизиолог Э.Кречмер в работе 1921г., — за преобладающими в настоящее время психологическими механизмами другие функциональные типы, которые хотя и рассеяны по очень разнообразным областям наблюдения, однако всегда нам встречаются с однородными основными чертами, прежде всего в сновидении, при гипнозе, в истерическом сумеречном состоянии и в шизофренических расстройствах мышления. Так как эти функциональные типы представляют собой блестящие аналогии более ранних ступеней развития душевной жизни человеческого рода, мы можем с большой вероятностью считать их сохранившимися низшими ступенями филогенетического развития» (Кречмер, 1998, С.141).

«…Первобытное мышление не избегает, подобно нашему, противоречий, и не имеет склонности впадать в них; оно равнодушно к логическим противоречиям, — писал примерно в то же время этнолог Л.Леви-Брюль, развёрнуто обосновывая это положение (Леви-Брюль, 1930, С. 25, 49, 71-90, 111).

В середине 20в., проводя исследования по изучению неадекватных реакций животных в плане сравнения их с психикой гоминид, антрополог Б.Ф.Поршнев пришел к выводу, что у истоков сознания находилось безумие, а шизофрения  является следствием атавистической активизации древнейших нейросистем (Поршнев, 1970).

О том, что расщеплённое сознание находится на стыке биологической и социальной эволюций человека, говорят массовые исследования психиатров:

«Шизофрения чрезвычайно многолика, поэтому многие психиатры «относят к шизофрении все случаи нервно-психической патологии (подчеркнуто мной, — В.Т.). Проблема эта очень сложная, малоизученная и противоречивая, как и все проблемы, находящиеся на стыке биологического и социального в человеке» (Буянов, 1986, С.44). Т.е. шизофрения пришла в мир с человеком, когда он только что выделился из природы.

В конце 20в. с этим начали соглашаться также социологи. «В чистом виде, — пишет Ю.М.Бородай о первобытном мышлении, — это мышление шизофреника. И при ближайшем рассмотрении оказывается, что «каждый носит в себе в скрытом виде свою шизофрению» (Выготский). Не является ли эта скрытая форма исходной?» (Бородай, 1996, С.49).

Богатая фактология и авторитетные интерпретации накопленного за сто лет материала о пралогическом мышлении, как шизофреническом, были обобщены инверсионной теорией антропогенеза (См.: Тен, 2005, 2011). В 2012г. была предложена гипотеза, что в промежутке между животным предком человека и Homo sapiens существовал вид, который, полагаю, можно назвать Homo asapiens (Тен, 2012).

Древнейшие палеолитические рисунки на стенах пещер, это совершенно шизофренические «тектиформы» (буквально: «безобразные формы», с ударением на втором слоге в слове «безобразные»), или энтоптики («внутренние образы», фантастические произведения воспалённого воображения, не связанные с реальностью). Об этом пишут многие искусствоведы, занимающие первобытным искусством, но дружно игнорируют антропологи, уверяющие нас, будто «первобытный человек начал с наивных изображений сцен охоты», которые потом усложнялись, пока не превратились в искусство и т.д. и т.п. Нас продолжают потчевать вульгарно-метафизической сказкой, будто сознание появилось у человека, благодаря постепенному  усложнению инстинктивно-рефлекторной деятельности обезьяноподобных предков. На самом деле имела место быть диалектическая инверсия: слом животно-рефлекторной деятельности посредством шизофрении, а потом уже расщеплённое сознание спаялось в цельное, благодаря социальному фактору.

Э.Кречмер считал экспрессионизм «чисто шизофреническим видом искусства» (Кречмер, 2003). То, что мы видим на стенах пещер – это чистый экспрессионизм, т.е. шизофрения, и то же самое мы видим на картинах современных художников.  «Первобытным художникам придется поместить себя в больницу под названием социум, который пропишет им лекарство под названием язык», — пишет Гиренок (Гиренок, 2010, С.69,102).

Это элементарно: шизофреникам, чтобы ужиться и не уничтожить друг друга, необходимо было достичь некоего «общемыслия», что возможно только в социуме. Общество стало довлеть над личностью и только благодаря этому человечество смогло выжить. Именно так, в качестве «мистического диктатора» описывал общество Э.Дюркгейм (Дюркгейм, 1995; цитата – Виттельс, 1991).

Т.о., ничто иное как шизофрения, являющаяся в современном мире атавистическим заболеванием, рекапитуляцией первобытной формой психики, стала причиной возникновения нормального сознания современного человека.

Благодарю за внимание.

 

Обсуждение доклада

Председательствующий (врач А.А.Агапитов):
Чрезвычайно интересный доклад. В своё время мне пришлось поработать в Африке и заниматься в том числе проблемой серповидно-клеточной анемии, я знаю её, что называется, «изнутри». Это просто здоров, как вы, Виктор Викторович, всё это обобщили и подали в совершенно новом свете. Мы всегда будем рады видеть вас на наших заседаниях.

Учёный секретарь Комиссии (доктор меднаук, профессор Военно-Медицинской Академии Е.А.Солдатов):
Я читал почти все книги Виктора Тена, считаю его уникальным учёным, в текстах которого всегда много открытий. Предполагал, что примерно знаю, о чём он будет говорить сегодня, но он опять удивил новизной и оригинальностью.

Запись опубликована в рубрике Статьи, Антропогенез с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *